— Она пригласила тебя на виллу, а ты устроилась в отеле?

— Конечно! Естественно!

— Что-то я тебя не вполне понимаю.

— Дело в том, что она организует нечто вроде приема; будут и другие гости. Он состоится завтра, но, зная, как мой отец шпионит за мной, я, естественно тайком, воспользовалась возможностью иметь в своем распоряжении двадцать четыре часа, но тут Фил позвонил мне и пригласил пообедать, и я, конечно, согласилась.

— Фил?

— Филип Ферье. — Нежный голос зазвучал громче. — Это — сын Десмонда Ферье от предыдущего брака. Я познакомилась с ним тоже в Лондоне, если тебе так хочется знать. Он — очень серьезный человек и не смеется надо мной, к тому же он очень милый и довольно волнующий.

— Тем лучше для Фила.

Снаружи снова раздался шум мотора, и Одри обернулась.

— Я вижу, ты нервничаешь, ожидая его приезда?

— Да, нервничаю! Послушай, Брайан, к чему все эти расспросы?

— Ничего особенного, просто я пытался найти какую-нибудь связь, которой, может быть, и не существует, между виллой в холмах по дороге на Шамбери и тем, что произошло севернее Берхтесгадена в июле тридцать девятого.

— Берхтесгадена?! — воскликнула Одри.

— Да. В знаменитом Кельштайнхаусе — «Орлином гнезде» Гитлера в горах юго-восточной оконечности Баварских Альп. Там кое у кого закружилась голова; именно там умер Гектор Мэтьюз.

Ни Брайан, ни Одри не присели. Хотя он и нажал на звонок, чтобы вызвать официанта, тот не появился; только обнаженные богини томились, глядя на них с потолка, словно бы сожалея о своем заточении.

Брайан сделал недоуменный жест.